— Моя мама, врач-психиатр, утверждает (полушутя), что ни у кого из нас нет в принципе «настоящих родителей».  Это значит, что те родители, которых мы несем в себе, и являются нашими собеседниками или оппонентами в нашем пожизненном бесконечном диалоге. К настоящим людям, благодаря которым мы оказались в этом мире, вся эта история обычно имеет весьма косвенное отношение.  — рассказывает сказкотерапевтка С.Мацлиах-Ханох.

— Так как моя мама потеряла отца, когда ей было всего лишь восемь лет, я предполагаю, она знает, о чем говорит. Этим я пытаюсь сказать, что моя мама до сегодняшнего дня ведет (возможно, неосознанно) какой-то внутренний диалог со своим отцом, умершим более шестидесяти лет тому назад, и, подобно этому, я веду внутренний диалог с моей матерью, имеющей случайное отношение к реальной женщине, подарившей мне жизнь. — добавляет она.

Я не раз пересматривала отношения со своими родителями, которых нет в моей жизни более 25 лет. Но они есть в “голосах в моей голове”. Живее некоторых живых… И я думаю они стали более “настоящими людьми” в результате неоднократного пересмотра отношений с ними. И я сама во многом смогла выбрать, какое место они занимают в моей жизни и как влияют на меня. 

Переживание дистресса, потерь, небезопасности, необходимости пересоздания проекта своей идентичности неизбежно возвращают к “отношениям” со “значимыми другими”. 

Если не пытаться видеть своих родителей “настоящими” остается или идеализировать их или обесценивать. В любом случае это будут не настоящие, грандиозные или призрачные фигуры, с которыми никак не удается наладить отношения, определить их влияние на свою жизнь и место в ней.

Если упрощать отношения со значимыми людьми, игнорируя социальный контекст, сложное влияние других фигур и отношений, если родительские фигуры только идеализировать или только обвинять — это может обеднять понимание жизни людей, быть оправданием и помехой для желаемых перемен, активности в собственной жизни, мешать установлению связей с другими и развитию авторства своей жизни…

В нарративной практике есть метафора жизни человека и его идентичности как некоего клуба или социального объединения. Членами этого жизненного клуба являются значимые для человека фигуры из прошлого и настоящего. Это те, кто влияет на его представления о себе.

В нарративной терапии есть идея, что нет никакого изолированного Я, идентичность человека основывается на  “жизненном сообществе”. Голоса этого сообщества оказывают влияние на конструирование идентичности человека, на формирование личности.

Беседы направленные на восстановление участия (re-membering) дают возможность пересоздать свое жизненное сообщество и свою идентичность.

Беседы направленные на восстановление участия (re-membering) — это не пассивное воспоминание, это

• выявление, кто является членом вашего жизненного клуба,
• чье участие может быть пересмотрено или восстановлено;

• это целенаправленное вовлечение
• проживание заново истории взаимоотношений с какими-то фигурами в прошлом, настоящем и возможном будущем. 

Эти фигуры —  не обязательно должны быть реальные люди и не обязательно люди (домашние животные, детские мягкие игрушки).

Беседы, способствующие восстановлению участия — это исследование своей идентичности и “упорядочение” жизни.

Беседа , способствующая восстановлению участия — это признание, открытие:

• Какой вклад Другой сделал в вашу жизнь
• Какой вклад Другой сделал в вашу идентичность 
• Что вы внесли в жизнь Другого
• Какой вклад сделали в его идентичность

Мы можем управлять отношениями в “жизненном сообществе” в настоящем, из прошлого — в будущее. Осмыслить свои связи с Другими. Пересоздать историю отношений с ними. И таким образом создавать и реализовывать проект своей идентичности, представление о себе, своей жизни.